ШКОЛА ЖУРНАЛИСТИКИ
имени Владимира Мезенцева
в Центральном Доме Журналиста
Записаться

«Dostoevsky-trip»

«DOSTOEVSKY-TRIP»

Недавно в афише Театра на Юго-Западе мое внимание привлекло весьма оригинальное название спектакля, поставленного по пьесе Сорокина «Dostoevsky-trip». Федор Михайлович, соединенный дефисом с новым сленговым словом, которое обозначает «кайф», «отключка», в общем, то состояние, в которое приводят наркотики – название, согласитесь, интригующее. Так что я собрала подруг, купила билеты на первый ряд за 300 рублей (кстати, зал Театра на Юго-Западе настолько маленький, что последний ряд почти не отличается от первого, разве что сидящий впереди зритель может случайно поставить подножку актеру) и привела их в дом номер 125 по проспекту Вернадского.

«DOSTOEVSKY-TRIP»

Недавно в афише Театра на Юго-Западе мое внимание привлекло весьма оригинальное название спектакля, поставленного по пьесе Сорокина «Dostoevsky-trip». Федор Михайлович, соединенный дефисом с новым сленговым словом, которое обозначает «кайф», «отключка», в общем, то состояние, в которое приводят наркотики – название, согласитесь, интригующее. Так что я собрала подруг, купила билеты на первый ряд за 300 рублей (кстати, зал Театра на Юго-Западе настолько маленький, что последний ряд почти не отличается от первого, разве что сидящий впереди зритель может случайно поставить подножку актеру) и привела их в дом номер 125 по проспекту Вернадского.

Само название «Dostoevsky-trip» очень важно для понимания замысла автора. Все действие происходит в будущем, хотя как потом оказывается, герои жили еще во времена Великой Отечественной войны.

Спектакль начинается со сцены на помойке или в грязном переулке, где семь человек чего-то ждут, при этом, постоянно восклицая: «У меня началась ломка!» или «Ну, когда же его доставят?! Я не могу больше ждать!», «Мне срочно нужна доза!».

Определенно, разговор идет о наркотиках, но вскоре зритель понимает, что это не просто наркотики, а «литературные»! То есть, персонажи подсели на книги, на тот мир, в который их переносят произведения. А, действительно, чем не наркотик? Когда мы читаем, мы погружаемся в мир автора, переживаем события вместе с героями, а когда заканчиваем книгу, снова идем в библиотеку за новой «дозой».

Затем персонажи заводят забавный разговор об авторах, о том, как их принимать, кто лучше, например, все признают, что Горький — "говно" (кстати грубые слова и ненормативная лексика часто присутствуют в речи героев), хотя даже он "пополам с Хармсом идет неплохо".

Выход из ломки после чтения Набокова тоже впечатляет: "полдозы Бунина, потом полдозы Белого, а в конце четверть дозы Джойса".

Наконец прибывают два человека, которых люди с темой знакомые назвали бы нарко-баронами. Они предлагают клиентам испытать коллективный кайф, но оказывается, что все произведения рассчитаны на 12, 20 и более человек, а наркоманов только семеро. Тогда один из торговцев дает им Достоевского, однако другой его отговаривает, мол: «Ты же помнишь, чем это закончилось в прошлый раз!». Тем не менее, клиенты уже готовы купить что угодно, только бы отправиться в другой мир!

Приняв дозу, наркоманы оказываются в произведении Достоевского «Идиот», причем, не только наблюдают за событиями, но и сами становятся персонажами произведения. Они играют небольшую сценку (автор обращается с текстом произведения «Идиот» бережно, практически не изменяя его). Потом, как и предсказывал один из нарко-дельцов, произошел сбой (кстати, слово «trip» можно также перевести, как «ошибка»). Эти семь человек начинают получать индивидуальный кайф, придаются своим собственным фантазиям, мечтам, которые вскоре перерастают в страдания и муки. И только в тот момент, когда их нервы на пределе, они начинают слышать друг друга.

Кульминацией пьесы становится сцена, в которой каждый персонаж произносит монолог о своем прошлом, вспоминает самую страшную вещь в его жизни, которая сильно повлияла на их психику, то, что они пытались забыть столько лет, но это всегда оставалось в их подсознании.

Эти истории совсем не смешные и не забавные, они просто отвратительны и то, как герои их рассказывают, (я имею ввиду матерные слова) усиливает чувство неприязни. Рассказы, можно сказать, идут по нарастающей — от самого обыкновенного до шокирующего!

К примеру, последний персонаж рассказывает о том, как его растила мать-одиночка и, когда сыну было страшно, всегда его обнимала, разрешала спать с ней в кровати. Это обернулось инцестом. Причем, все это описывается в подробностях. Другому персонажу приходилось в трудные времена с братом бродить по городу, находить мертвых людей и отрезать пятую точку.

Мальчики приносили части тела маме в портфельчиках, а она, в свою очередь, делала из них котлеты и продавала на рынке. Кому-то это покажется чересчур жестоким, противным, но, на мой взгляд, Сорокин смог передать весь трагизм ситуации того времени.

В конце пьесы все герои умирают, а финальная сцена произвела на многих неизгладимое впечатление. Все «наркоманы» в темноте зажигают огоньки, символизирующие их жизни, которые медленно гаснут. При этом в зале и на сцене — полная тишина, и каждый зритель думает о жизни, о том, что он сейчас увидел и услышал. Хотя я не могу читать чужие мысли, но знаю, что впечатления моих подруг были ошеломляющими.

Конечно, некоторые картины вызывали отвращение, но в целом спектакль очень оригинальный, запоминающийся, актеры играют великолепно (особенно мне понравился Алексей Макош) и вообще могу сказать, что подобного я еще никогда не видела!

Спектакль не рекомендуется смотреть детям и людям со слабой психикой. Возможно, эта реплика из фильма ужасов, но произведение Сорокина очень сильно действует на сознание человека, как с хорошей точки зрения, так и с плохой.

Мария КУЛЬГАН,
выпускница Школы журналистики в Домжуре,
студентка 1 курса журфака МГУ