ШКОЛА ЖУРНАЛИСТИКИ
имени Владимира Мезенцева
в Центральном Доме Журналиста
Записаться

Не вся Россия

Еврейский ответ

НЕ ВСЯ РОССИЯ

Наше поколение часто упрекают в том, что мы не помним своего прошлого. Не помним и не знаем, что было во время Великой Отечественной войны. Хочу опровергнуть эту точку зрения, расскажу немного про своего дедушку, участника войны (умер не так давно, в 2002 году).

Сам он почти ничего не рассказывал. О тех днях мы узнали от его сестры, Евы Ефимовны Небесской. Она умерла за две недели до смерти брата. Говорят, что жила ради него.

Итак, мой дед, Леонид Ефимович Небесский, был, без преувеличения, великим человеком, может, несколько жестким, но таким его сделали жизненные обстоятельства.


Еврейский вопрос
Еврейский ответ

НЕ ВСЯ РОССИЯ

Наше поколение часто упрекают в том, что мы не помним своего прошлого. Не помним и не знаем, что было во время Великой Отечественной войны. Хочу опровергнуть эту точку зрения, расскажу немного про своего дедушку, участника войны (умер не так давно, в 2002 году).

Сам он почти ничего не рассказывал. О тех днях мы узнали от его сестры, Евы Ефимовны Небесской. Она умерла за две недели до смерти брата. Говорят, что жила ради него.

Итак, мой дед, Леонид Ефимович Небесский, был, без преувеличения, великим человеком, может, несколько жестким, но таким его сделали жизненные обстоятельства.

Его отец, Хаим (Ефим) Небесский, по национальности был евреем, занимал должность управляющего одесской железнодорожной станции.

В начале войны он с женой, дочерью и сыном (деду тогда было 14 лет), укрылся в одной из деревень. Но кто-то их предал, и фашисты забрали всю семью. Деду моему "повезло": он избежал обряда обрезания.

Это спасло ему жизнь, и то, что потрясло меня больше всего: его отец, зная, что обречен, заявил фашистам, указывая на сына: «Это нам чужой человек. Он пристал к нам по дороге».

Мальчика отпустили, а родителей расстреляли. Дедушка остался один, из близких только сестра, но она была далеко.

После этого случая, деда приняла одна знатная русская семья (фамилии её никто из членов моей семьи не помнит).

Некоторое время мой дедушка жил у них, а потом эту семью отправили в Томск. Многих жителей Одессы эвакуировали в города Узбекистана – Наманган и Фергану. Среди эвакуированных был и мой дед с сестрой.

Ева очень много рассказывала о тех днях, когда нечего было есть, повсюду был голод, как они питались объедками.

В то время её дочь заболела тифом и умерла. В Намангане дедушка встретил бывших игроков сборной команды Одессы по волейболу, которые немного помогали ему с жильём и пропитанием.

Закончилась война. Дедушка с сестрой вернулся в Одессу, работал в порту грузчиком. Немного подрабатывал на жизнь и на кусок хлеба. Окончил строительный техникум, а после него поступил в Одесский технологический институт холодильной промышленности. После был направлен во Владикавказ, где участвовал в строительстве первого хладокомбината на Северном Кавказе. Оставался главным инженером до самой пенсии. На работу ходил, как на праздник. Я ещё с детства помню, как он приносил коробки мороженного. Очень баловал меня и моего брата.

Мой дедушка еврейского языка не знал, синагоги не посещал, но иногда рассказывал библейские легенды на этом языке.

Он хранил память о родителях (у него не осталось даже фотографий). Каждое воскресенье он жёг свечи в память о своих близких и родных. Это я узнала от своего отца.

В доме у него была огромная библиотека. Я не знаю, откуда у него столько книг и таких авторов, которых даже сейчас не так легко найти.

Дедушка очень любил музыку, у него было полно аппаратуры и микрофонов; очень любил записывать меня и моего младшего братика.

Через столько лет, а прошло 10 лет, мне нравится прослушивать эти записи и слышать дедушкин голос.

Только сейчас понимаю, как многим ему обязана. Он очень много читал мне сказок и стихотворений Маршака, Чуковского, Михалкова, слушал со мной пластинки, телевизор смотреть не позволял, а включал пластинки, на которых были записаны различные мультфильмы.

Этот человек заставлял девятилетнюю девочку читать Пушкина и Лермонтова, с ним мы учили «Бородино», а тогда мне казалось, что это очень большое стихотворение. Чудилось он разговаривал со мной о тех днях через это произведение, ведь и в 1812 году было нашествие: смерти, убийства, голод. Он хотел мне рассказать об этом, но не мог, ему было очень больно.

Я часто думаю: отец моего деда второй раз подарил сыну жизнь. А могла прерваться цепь поколений. Страшно подумать об этом. Военное поколение действительно отстояло нам право быть на этой земле и беречь её своими силами. Мой дедушка всего добился сам, чего хотел от своих детей и внуков.

«Не даром помнит вся Россия...» ?

Сегодня не вся…

«Нацизм», «национализм», «фашизм»… К сожалению, эти слова звучат нередко, а потому нужно напоминать людям, что было 60 лет назад.

Юлия НЕБЕССКАЯ,
ученица 11 класса школы № 457.
Таганский р-н, ЦАО.


Еврейский вопрос