Непробиваемые

Уже и слушать не интересно о том, как все ругают наше поколение. Тем более что проблема вечная и до дыр затёртая. Меня, честно признаться, куда больше занимает вопрос подхода к нашему образованию, ведь здесь, как видно, есть вещи, о которых молчать неправильно.

Сегодня преподаватель вскользь сказала, что в наше время главная задача школ и университетов учить искусству задавать вопросы, а не искусству давать на них правильные ответы… и как ни в чём не бывало продолжила говорить о социологии СМИ. А передо мной в этот момент как будто обнажилась причина всех учительско-учени ческих проблем, так знакомых мне со школьной скамьи и никуда не девшихся в университетской среде. Я, знаете ли, вдруг отчётливо поняла, как именно нужно было объяснять своей классной руководительнице , отчего наше поколение такое ленивое и «непробиваемое», и что с нами, бестолковыми, нужно делать.

До сих пор хорошо помню, как талантливо она ругала великовозрастных неумёх, ссылаясь на лицеиста Пушкина, получавшего плохие отметки, а знавшего при этом в разы больше «одиннадцатого «Г» класса» вместе взятого. И это в наш информационный век-то, в эпоху интернет-возможн остей для получения знаний — бери, не хочу! Но это поразительная смесь воспитательных нот и бесконечных правил русского языка, к несчастью для неё, лишь заставляла весь класс потупить взгляд в парты, смиренно опустив головы. Мол, что с вами, Елена Александровна, спорить, если у нас на споры ни сил, ни желания нету. А она от этого ещё больше злилась, потом обижалась за тупое это равнодушие, потом, отчаявшись, без лишних фраз, сухо и официально неделями вела уроки, пока в какой-то момент опять не взрывалась от ужаса и собственного непонимания, что за инопланетные существа впервые за тридцать лет преподавательско й практики сидят перед ней в кабинете.

Я утешала её, когда мы оставались наедине, находила какие-то глупые оправдания всем, кто её сегодня огорчил, нашему классу в целом. Меня за это называли «подлизой», «стукачкой», а я стояла перед этой беззащитной на самом деле женщиной и слушала о тех недосягаемых идеалах школьника, который не ложится спать с недоделанными уроками и знает на пятёрку и физику, и литературу одновременно. Или хотя бы старается узнать… Или просто не ходит с «дебильниками» в ушах и записывает то, что говорит учитель, вместо бесцельного «тыканья пальцами в свои гаджеты». Я слушала, не потому что хотела себе лёгких пятёрок и хорошего отношения, а потому что чувствовала, как она вместе с десятками тысяч учителей нашей страны оплакивает былые времена, которые так заметно превосходили то, что происходит в школе сегодня. Я слушала, потому что хотела узнать, что именно мы делаем не так и как случилось, что миллионы школьников всей России по щелчку пальцев вышли из срока годности и стали неспособными к процессу обучения… Я выпустилась из школы, так и не поняв причину провала своего поколения.

А сегодня преподаватель вскользь сказала, что в наше время главная задача школ и университетов учить искусству задавать вопросы, а не искусству давать на них правильные ответы - и я прозрела. Всем нашим предшественникам приходилось держать в голове полученные знания, чтобы в нужный момент (на контрольной ли или в случае чрезвычайной ситуации) использовать их по назначению. Голова являлась единственным надёжным хранилищем всей этой информации и, при хорошем раскладе, освобождала схватывающего на лету школьника от лишнего похода в библиотеку за уточнением урока, который он уже усвоил. Запоминание! Запоминание было ключом к хорошей учёбе, а троечники отделывались конспектами, которых и по сей день требуют педагоги в надежде на то, что что-нибудь да отложится в голове у шестнадцатилетни х деток. А у нас в голове ничего не откладывалось, ничего не запоминалось. Сломалась, испортилась многолетняя система преподавания. «Что делать?» – эхом подхватывает армия бессильных учителей вздыхающего Чернышевского. Как учить?

Не возьму на себя такую ответственность и не стану советовать, как учить, но, взглянув в корень проблемы, скажу, как этого делать не стоит. Все в нашей школе старались уследить, чтобы мы, не дай бог, не списали что-нибудь из Интернета. Нас просили убрать телефоны, ходили по рядам, вызывали в школу родителей наглых жуликов. На Едином Государственном экзамене даже поставили металлоискатели в попытках выловить тех, кто не готов к серьёзным жизненным испытаниям. И всё это время лишали нас возможности пользоваться главным хранилищем современности, включившим в себя все знания человечества. Хранилищем, которое избавило нас от проблемы запоминания, позволив не тратить всё свободное время на зубрёжку, а заниматься переработкой имеющихся там знаний. Хранилищем, которое носит гордое имя – Интернет. Знаете, у слишком лояльных учителей списывать на контрольных нам всё-таки удавалось, однако в классе при этом далеко не у каждого были пятёрки. Кто-то не мог найти нужной информации, другие не умели отличать достоверные факты, третьи за несколько секунд попадали на нужный источник и занимались вычленением ответов на вопросы теста. Пятёрки получали самые оперативные и смышлённые, наученные искусству правильно задавать вопросы…

Возьмите взрослого человека. Ему не нужно помнить все законы, связанные с его деятельностью, какие-то юридические тонкости в оформлении очередного документа – достаточно в нужный момент произнести полюбившееся «Окей, Гугл!» и сориентироваться на странице с нужной информацией. Проделав эту операцию несколько раз, он всё равно запомнит то, что нужно, но всегда сможет подстраховать себя, в случае чего снова задав вопрос. И это всё говорит о том, что в нашем веке принципиально изменились функции мозга и теперь гораздо успешнее тот, кто знает, как найти информацию, чем тот, кто тратит время на запоминание всего, что получает извне. «Школы и университеты тогда вовсе не нужны!» — бросите вы мне упрёк, а я скажу, что нужны ещё больше. Только теперь учителя и преподаватели будут не хранителями Знания, которое нужно непременно передать молодым, а координаторами в системе знаний, выстраивающими её структуру в головах нового поколения. Уж не знаю, готова ли такая привычная и фундаментальная отрасль, как образование, претерпеть революционные изменения, но в этом вижу единственный компромисс между учебными заведениями и «новыми людьми», к которым, если бы был нашим современником, обязательно примкнул бы гениальный троечник Александр Сергеевич Пушкин.

Денисова Алиса

Санкт-Петербург