ШКОЛА ЖУРНАЛИСТИКИ
имени Владимира Мезенцева
в Центральном Доме Журналиста
Записаться

В чудовищных образах о чудовищной реальности

Когда-то в детстве я была шокирована случайно увиденной по телевизору мультипликационн ой сценой превращения кабана в полчище омерзительных червей. Этот образ прочно засел в памяти, стал возникать в ней неожиданно и пугающе детально. Тогда он не вызывал никаких ассоциаций, но пробуждал безотчётный страх.

Спустя годы я узнала, что первоисточник этой сюрреалистическо й картины – мультфильм Хаяо Миядзаки «Принцесса Мононоке». И, узнав об этом, немедленно его посмотрела.

Оказалось, страх никуда не исчез. Но трансформировалс я в нечто осознанное, неразрывно связанное с переплетением сюжетных линий фильма и мыслей, несомых режиссёром. Страх этот перестал быть безотносительным – теперь меня пугает то, насколько жизненны и реальны образы Миядзаки при всей их метафоричности и иносказательност и.

Основной конфликт своего повествования режиссёр концентрирует на противостоянии сил безрассудного человечества (госпожа Эбоси и жители Железного города) и разбушевавшейся стихии (духи леса и принцесса Мононоке). Однако Миядзаки вводит несколько параллельных сюжетных линий – на «поле битвы» появляются и другие заинтересованные стороны. Император жаждет бессмертия, странствующий монах – щедрого вознаграждения, самураи – новых территорий. Единая ткань всех ниточек истории позволяет вывести философию фильма на новый уровень. С позиции конфронтации «человек-природа » она поднимается на позицию конфронтации как таковой, её мотивов, последствий, её сути. Неслучайно главным героем киноленты становится юноша Аситаки, который в столкновении полностью не принимает ничью сторону. Его устами, как мне кажется, говорит сам Миядзаки: «Почему люди и звери не могут жить в лесу мирно? Почему нельзя остановить эту войну?» Аситаки – миротворец, который, прочувствовав разрушающую силу ненависти на собственной шкуре, пытается донести до окружающих идею «мирного мира», гармонии и жестокой бессмысленности любой борьбы.

Олицетворением идеи, сквозящей в словах и поступках Аситаки, является лесной дух. Благородное существо, не имея физической силы и оружия, будучи бескорыстным, обладает властью над жизнью и смертью. В нём заключены смирение, покой и мудрость. Сцены, ознаменованные присутствием лесного духа, полностью поглощаются им. Звенящая тишина, лёгкая поступь статного многорогого оленя ... Неземная музыка, плавное и неспешное движение величественного Ночного скитальца … Увлекаемый куда-то вдаль образами лесного духа, зритель открывает для себя невиданной красоты картины, магической приятности ощущения и бездонной глубины мысли.

Вообще, образность, аллегоричность – одно из главных достоинств этого произведения. Железный город – обитель людей с «железными» характерами. Слепота Оккотононуси – слепота ярости. Там, где заканчиваются слова, где утихает музыка и приостанавливает ся действие, на первый план выходит мощнейший визуальный ряд. Зритель собственными глазами видит, какого быть «съедаемым ненавистью», что чувствуют растения и что случится, если «потерять голову». Дали считают гением, поскольку он нашёл средства выражения невыразимого – течения времени. Гениальность Миядзаки того же сорта: ему удалось изобразить весь спектр деструктивных, отрицательных эмоций и чувств вместе с результатами поступков, движимых этими «порочными страстями». Что не может не восхищать.

Задыхаясь в дыму гибельного противостояния, герои покажут зрителю: ненависть порождает ненависть, агрессия – агрессию, зло – зло. В борьбе нет и не может быть истинного победителя: сражаясь, противоборствующ ие стороны наносят ущерб не только друг другу, но и самим себе. Жажда расправы, наживы, господства уродует изнутри и, смоченная кровью, деструктивно воздействует на само естество воинствующих. Ювелирно работая средствами мультипликации, продираясь через «тернии» крови, разрушений, боли и смертей, Миядзаки с трепетом несёт эту мысль смотрящим. И, к сожалению, она всё ещё на повестке дня.

Кислова Юлия

Студентка 2-го курса ФБГОУ СПбГУ