ШКОЛА ЖУРНАЛИСТИКИ
имени Владимира Мезенцева
в Центральном Доме Журналиста
Записаться

На «Эхе» всё должно быть number one!

НА «ЭХЕ» ВСЁ ДОЛЖНО БЫТЬ NUMBER ONE!

Так утверждает главный редактор радио «Эхо Москвы» Алексей Венедиктов. Под его руководством мы провели на Новом Арбате, где размещается эта радиостанция, ознакомительную практику, расспросили о ее работе и задали несколько дополнительных вопросов.


НА «ЭХЕ» ВСЁ ДОЛЖНО БЫТЬ NUMBER ONE!

Так утверждает главный редактор радио «Эхо Москвы» Алексей Венедиктов. Под его руководством мы провели на Новом Арбате, где размещается эта радиостанция, ознакомительную практику, расспросили о ее работе и задали несколько дополнительных вопросов.

— Чтобы говорить о радио, нужно знать, о чём идёт речь. Вот краткая история «Эха».

22 августа 1990 «Эхо Москвы» впервые вышло в эфир. И, исходя из того, что мне рассказывал потом Михаил Сергеевич Горбачёв, уже 12 сентября на Президентском совете обсуждали, что это за враждебная радиостанция возникла под стенами Кремля. Не прошло и 20 дней!… Я считаю это достойным началом.

Чтобы вы не запутались, напомню — в это время в Москву были введены войска. СМИ опасались переворота, и только наше радио сообщало о том, что эти войска подошли к Москве не для того, чтобы собирать картошку…

Собственно говоря, вот и всё… Недавно нам исполнилось шестнадцать лет. Почему я и мои друзья делали «Эхо Москвы»? Потому, что их не удовлетворяла государственная политика радио – пропаганда, односторонность и так далее.

«Эхо» возникло как альтернативное, оппозиционное по отношению к государственной политике. Где-то в девяносто четвёртом мы приняли решение, что будем делать радио News-and-Talk, то есть Новости и Дискуссии.

В те годы новости медленно вымирали, всё больше стало политики и рассуждений. А людям нужна была информация…

Итак, начиная с того переломного момента, новости у нас выходили каждые 15 минут – прототип этой системы взят у французского радио France Info, где новости выходят в эфир каждые 15 минут, а между ними помещены короткие комментарии, беседы, передачи.

Два года назад мы изменили формат нашей радиостанции. Теперь на первое место ставим дискуссии, мнения, интервью; новости же вышли на вторую позицию.

Это произошло в связи с развитием Интернета: 78 процентов аудитории смотрит новости в сети, поэтому бессмысленно с ней соревноваться. А что касается мнений и споров - сейчас на российском радио и в прямом телеэфире они практически отсутствуют.

Поэтому мы просто изменили формат: трансляция дневных и вечерних новостей длится по полчаса, а новости каждые 15 минут идут только утром, и только в праймтайм, скажем, в 19 часов…

И, наконец, последние изменения формата, которые мы сотворили, начиная с осени этого года,: стали активно привлекать слушателей для участия в программах. Был создан так называемый «Клуб привилегированных слушателей».

Теперь любой из вас может зайти на сайт и заполнить анкету – то есть, раскрыть своё подлинное имя и телефоны, адрес; написать, экспертом в какой области он является, свою трудовую биографию, после чего, если у нас по некой теме идёт дискуссия, мы заходим в нашу поисковую систему. Дескать, «вот у нас есть Иван Иванович, специалист по проституции». А что вы смеётесь, это чистая правда.

То есть, мне достаточно лишь набрать в этом своеобразном клубе, насчитывающем сегодня около 800 человек, тему — и вот он, список людей, которых можно пригласить в студию.

— «Эхо Москвы» – коммерческая радиостанция?

— Да, это так. Мы работаем на доход от рекламы и получаем немалую прибыль, платим каждый год нашим акционерам дивиденды. Поэтому нам важны наши рейтинг, реклама, репутация. Я считаю, что для радио успех покоится на этих трёх «Р», и все они должны быть взаимосвязаны. Это очень жёсткий бизнес, и очень тяжёлая работа.


— Вы не отслушиваете звонки, поэтому в эфир нередко прорываются казусные изречения, такие, как «Ваш корреспондент неправильно поставил ударение». Каким образом ведущие выходят из такого положения? Звучали ли в эфире оскорбления в адрес героев и ведущих?

— Здесь играет важную роль умение выкручиваться. Обычно, если в эфир прорывается недалёкое замечание «м…к», я отвечаю: «Приятно познакомиться. Алексей». Конечно, такое случается довольно часто, но всё, что мы можем – игнорировать подобные сообщения.

— Кто является конкурентом «Эха» на сегодняшний день?

— У нас очень много конкурентов. Из московских можно назвать Государственную Радиостанцию Разговорного Жанра – они соперники ещё и в том смысле, что им не надо биться за рекламу. Звук ГРРЖ качественней, так как они «висят» на Останкине выше. Кроме того, ещё и платят гостям за эфир, а мы не платим.

Вторая категория — зарубежные государственные станции. Это «Свобода», «Голос Америки», «France International», «BBC» и много других. Они тоже являются разговорно-информационными, и им тоже не надо биться за рекламу.

— Бывают паузы в эфире, и от чего они зависят?

— Эфир – не театр, это скорее реалити-шоу, где неизвестен каждый поворот. Как я сказал раньше, ведущий должен уметь быстро ориентироваться и направлять мысли собеседника. Вопрос может вызвать заминку, но это нормально. Что касается гостя, он просто должен быть поставлен в тупик.

— В таком случае, можно ли подготовиться к эфиру вообще, и как это делаете вы?

— Разумеется, можно. Лично я готовлюсь не меньше двух часов для двадцатиминутного интервью.

Перед приходом гостя я читаю его последние пять интервью, кому бы он их не давал.

— «Эхо Москвы» транслируется за рубежом. В каких точках мира радио востребовано в большей степени?

— В широком плане мы идём в Нью-Йорке и Чикаго.

— Каков среднестатистический возраст слушателей?

— Наша аудитория, как правило, состоит из людей старше 45 лет. Но также «Эхо» привлекает и молодёжь, хотя и в меньшей степени. Мы стараемся делать программы универсальными: если передача идёт в эфир исключительно для определённого контингента, эта передача не для нас.

— Что вы считаете главными преимуществами «Эха Москвы»?

— Безусловно, это три кита – оперативность, доверие и эксклюзивность. Мы гордимся тем, что нам доверяют люди из окружения Путина и Лимонова, так как «Эхо» выстроилось в качестве европейской станции. Мы не раскрываем источников. Неполная информация для нас является ложной.


— Вы покупаете информацию?

— Не раз предлагали, но мы отказывались, и будем продолжать отказываться. Я не верю такого рода «продавцам». Не верю потому, что когда предлагаешь хорошие деньги, они начинают банально врать, и уровень достоверности резко падает. Так зачем же рисковать?

— Чем, по вашему мнению, отличаются журналисты радио от журналистов телевидения?

— Знаете, я раскрою вам страшную тайну: вчера я завершил переговоры с Познером, и скоро в эфир выйдет программа «Большое интервью с Владимиром Познером», которая будет длиться 45 минут. Чем мне интересен этот человек? Во-первых, он приведёт за собой фанов. Во-вторых, он — лучший интервьюер, хотя бы потому, что смотрит на тех, кому задаёт вопросы, сверху вниз, будь то даже министр культуры. Ему всё равно – он этих министров культуры за свою жизнь видел сорок пять человек! Вы знаете, что через неделю состоится вручение премии ТЭФИ, а телеакадемики изъяли номинацию «Интервьюер»?! Её нет, потому что на телевидении нет интервьюеров, закрыли зал. А я её возрождаю с Познером у себя в эфире, и именно с ним. На «Эхе» всё должно быть Number one. Это — интервьюер номер один, в чём никто не сомневается. Слушайте радио, остальное – видимость!

Записала
Александра РЫБАЛКО,
ученица школы 1416