Обучаясь на первом курсе в МГУ на факультете «Международная журналистика», я сильно удивилась, когда узнала, что журналистика берёт своё начало ещё в Древней Греции. Для того чтобы разобраться, почему введение в журналистику начинается с этого периода, я задала несколько вопросов профессору Института медиа НИУ ВШЭ, исследователю зарубежных СМИ и академическому директору Школы журналистики имени Владимира Мезенцева при Центральном доме журналиста, Григорию Владимировичу Прутцкову.
![Григорий Прутцков](https://journs.ru/wp-content/uploads/2024/06/ebh1gdpsdak-1024x650.jpg)
![Григорий Прутцков](https://journs.ru/wp-content/uploads/2024/06/ebh1gdpsdak-1024x650.jpg)
© Ярослав Воронин/ Школа журналистики имени Владимира Мезенцева
— Почему курс «История зарубежной журналистики» начинается с античности?
— Этот курс создал Ясен Николаевич Засурский, в начале 1950-х годов, когда был основан журфак. Изначально название было такое: «История зарубежной коммунистической и рабочей печати». Позже появился второй курс: «Критика буржуазной печати». В то время зарубежную журналистику можно было изучать только так, через призму идеологий. Потом, в начале 1990-х годов, Ясен Николаевич пересмотрел данный предмет и создал курс «История зарубежной журналистики». Мой учебник «История зарубежной журналистики: от Античности до современности» написан на базе лекций Ясена Николаевича Засурского. Я ходил на его лекции лет десять подряд и всё подробно конспектировал. Дома до сих пор лежат три исписанные толстые тетради. Мы с ним много беседовали, в том числе обсуждали истоки журналистики. Это, конечно, не наша сегодняшняя журналистика, но прообраз журналистики, база, фундамент. Засурский считал, и я с ним полностью согласен, что древнегреческая, древнеримская и раннехристианская риторика — три составные части протожурналистики, из которой сформировалась впоследствии европейская журналистика и публицистика эпохи Возрождения.
— Какой ещё период мог бы послужить основой для журналистики?
— Очевидно, это XVII век, эпоха зарождения европейской журналистики. Когда существовал курс «История зарубежной коммунистической рабочей печати», мы глубоко изучали XVII век. Читали Мильтона, Лильберна, Уинстенли. Это был период подъёма журналистики в Европе. Если говорить о русской журналистике, то она как постоянное явление началась в годы правления Петра Первого. «Ведомости» — первая русская газета. Что же касается русской протожурналистики — надо отталкиваться от дискуссий Иосифа Волоцкого и Нила Сорского, затем рассматривать публицистику Ивана Пересветова, переписку Ивана Грозного с Андреем Курбским. Кстати, как раз в это время появляется русское книгопечатание.
— Зачем нам уходить в древность, если многому можно научиться у настоящего?
— С одной стороны, не зная прошлого, не зная историю, никогда не поймёшь сегодняшнюю журналистику. Если вы хотите не просто читать новости из телеграм-канала, а понимать, фильтровать, анализировать их, то нужно знать, почему происходят те или иные события, что именно лежит в их основе. С другой стороны, для меня история журналистики — это мостик между прошлыми эпохами и нашим миром. Мы можем взять что-то у Демосфена, ведь он, по сути, был родоначальником пропаганды, придумал первые пропагандистские приёмы. Чего стоят методы убеждения Цицерона, его речи против Катилины! Риторика раннего христианства тоже по-своему интересна. Риторические приёмы Христа, которыми мы восхищаемся, читая Новый Завет, — это приёмы, которые и сегодня, спустя две тысячи лет, если ими пользоваться, помогают выйти из тупика. Христа так упорно провоцировали, что ему приходилось находить блестящие риторические способы посрамить своих оппонентов. Всё это полезно и сегодня и ничуть не устарело. Когда я читаю лекции или веду семинары, то всегда заостряю внимание на данном периоде.
— Замечали ли вы, что кто-то из наших современников пользуется этими методами?
— Конечно. Например, Жириновский — это целиком человек–пропаганда. Он постоянно использовал приёмы Демосфена и Цицерона. Университетская программа у него хорошо отложилась в памяти, поэтому совпадения с греческими философами не случайны, это сознательная опора на древность. Недавно умерший журналист Максим Соколов тоже пользовался этими приёмами. Если мы говорим об ораторском искусстве, то здесь нельзя обойтись без Демосфена и Цицерона. Теорию красноречия невозможно изучать без ораторских трактатов Цицерона, которые нисколько не устарели и сегодня.
Корректор: Алина Каракулян, студентка Института медиа НИУ ВШЭ, выпускница Школы журналистики имени Владимира Мезенцева при Центральном Доме журналиста.