Наш корреспондент оказалась на Русском марше немного раньше, чем вчера. В течение месяца она, в буквальном смысле, не покидала одного из регулярно марширующих. Не может, впрочем, покинуть и сейчас.
В итоге, редакция уже 24 часа правит этот текст, а автор только и успел заметить, что полет щепки иногда бесконечен. Так бывает, когда рубят лес, а топоров не видно.
Хлеб
Темная, заваленная листьями, ободранная улица. Ребята топтались у маленького продуктового магазина.
— Ждем еще пять минут и уходим быстрее, — невысокий, коротко стриженный парень со сломанным носом и прямыми чертами лица, резко поднял бутылку вверх, расплескав пиво.
Трое опаздывали.
— Все у всех с собой? – отрывисто выговорил он, обводя взглядом парней. Те проверили ножи, кастеты, переглянулись. Кто-то быстро докуривал. — Идем? Мы и без них справимся. Надо будет на счетчик их поставить.
Они миновали переход и свернули в подворотню. Навстречу шел мальчик лет тринадцати. Услышав выкрики, он остановился.
— Вон, смотри-ка, узкоглазый… – тоном неженатого прокурора сказал Саша. — Давайте за ним!
Ватага накинулась на мальчика. Пока один держал его за руки, остальные били. Мальчишка на ломаном русском просил его отпустить. Но парней от этого только подстегивало. Саша стоял в стороне и не скрывал удовольствия.
Мальчик, весь в крови, упал на асфальт. Из арки послышались шаги и голоса.
![DSC_0177](https://farm7.static.flickr.com/6113/6312425312_2f84ff163c_z.jpg)
![DSC_0177](https://farm7.static.flickr.com/6113/6312425312_2f84ff163c_z.jpg)
— Парни, сворачиваем, живее! – озираясь, Саша оттащил от него товарищей. – Сейчас по разным сторонам встречаемся в нашем падике.
Обшарпанный подъезд, времен СССР. Ступеньки на лестнице разваливаются, чуть выше их нет вообще. На темно-синих стенах — надписи на немецком и косо выцарапанные свастики. Поднимаемся на третий этаж. Там, один из парней достает из внутреннего кармана куртки бутылку «Народной», следом, на подоконник швыряет несколько пачек сигарет.
— Вы знаете немецкий? – указываю пальцем на надпись «Dumme Schampe, warter der Tod euch!»
— Мы тут все немного знаем, так пару-тройку фраз. А Санек его долгое время учил, теперь знает в совершенстве.
— А как вы к Гитлеру относитесь? – интересуюсь я.
— Это наш Бог и Царь, – наперебой отвечают они, — а чувак реально прикольный был, – продолжает один. – Такой, на своей волне…
— Алмамбет, щас звонил, — оживился Саша, — у него родаки сейчас на дачу уехали. Можно будет вписаться к нему. Что вы думаете?
Кто-то продолжал разливать дешевую водку в пластиковые стаканчики, кто-то был увлечен другими разговорами.
— Алмамбет – мой хороший приятель еще с детства, — пояснил мне Саша, — по национальности араб он, что ли… Сколько раз помогал и выручал, да и к тому же с ним очень выгодно сейчас общаться. И «почитать» через него можно взять, и вещицы полезные намутить. – Он достает из кармана пистолет, его палец прямиком попадает на курок. – Но вот парни мои не горят желанием. Они просто выгоду не видят, но я-то улавливаю суть…
Мясо
Отец с самого детства периодически избивал его и постоянно ругал за каждый шаг. Когда мальчику было семь лет, у него на глазах трое кавказцев изнасиловали его мать. Она запила. Из-за этого часто попадала в больницы и наркологические клиники. Отец винил в этом ребенка. Саша сбегал из дома, воровал по мелочи и бродил по подвалам. Вскоре он попал в социально-реабилитационный центр для несовершеннолетних (СРЦ). Пока Саша был там, его отец оказался в больнице. Там он и умер.
У матери постепенно отказывали ноги. Проведя два года в СРЦ, парень вернулся в домой. Денег не хватало даже на еду. Из-за отца и улицы он сам осваивал боевые навыки в подвалах и подъездах.
Парень по имени Антон раздает стаканчики и разливает водку. Один за другим выпивают, передавая по кругу сок.
— Еб*ть хачей! – поднял стакан Саша, чуть-чуть сжимая его в руке.
Бритоголовые парни вторили ему.
— Кстати, за сколько ты пистолет приобрел? Травматика, да? А как же лицензия? – осмелела я.
— Лицензия, не лицензия… Сейчас за кругленькую сумму купить можно все, — присоединяется Андрей, крупный широкоплечий парень. Он хмурый и кажется суровым.
— Главное, знать каналы и нужных людей, — подхватывает Саша, — и деньги иметь. А за них даже любовь покупается, — звякнул он мелочью в штанах.
![DSC_0369](https://farm7.static.flickr.com/6035/6311916229_78bbc45683_z.jpg)
![DSC_0369](https://farm7.static.flickr.com/6035/6311916229_78bbc45683_z.jpg)
— О, насчет любви… видел недавно бывшую твою, Саш. Изменилась очень, похудела. Про тебя спрашивала, – как бы между делом сказал Слава по кличке Теплый, парень со шрамом на пол-лица.
Теплый часто ссорился с отцом. Тот избивал мать. Из-за этого она несколько раз лежала в реанимации. Однажды отец Славы напился и порезал сыну лицу, когда тот был еще совсем маленьким. Сейчас его папа отбывает срок за грабеж и убийство.
— Че ей опять надо? – с отвращением отвечает Саша. – Мало того, что она мне весь мозг вые*ла со своим абортом. Полгода назад заявляется ко мне и говорит: «Я беременна». А мне оно на хер не упало. Аборт делай, если хочешь со мной остаться, говорю я ей. Потом деньги у меня выпрашивала, якобы не хватает…
Ниже на этаже с грохотом хлопнула дверь. Раздался женский голос:
-Зае*ала, сука!
— Опять Ленка с матерью ругается, — плюнул в окно Саша.
По лестнице поднимается девушка, лицо, в прыщах и рубцах, расцарапано в кровь. Черная челка спадает на ярко накрашенные глаза. Левая рука от кисти до локтя повязана грязными бинтами.
— Ребят, налейте водки, а? – охрипшим голосом просит она.
Антон протягивает ей пластиковый стакан. Она выпила, не закусывая, закуривает. Саша берёт Лену за руку и уводит на несколько этажей.
Через эти пару минут мимо нас быстро пробегает Лена и хлопает дверью. Я спускаюсь. Она садится на бордюр и закуривает.
![DSC_0326](https://farm7.static.flickr.com/6113/6311912363_b2983b225a_z.jpg)
![DSC_0326](https://farm7.static.flickr.com/6113/6311912363_b2983b225a_z.jpg)
— Макса помнишь? Лучший друг Саши. Месяца три назад, была как раз вписка у Егора, я тогда поняла, что мне Макс очень нравится. А он странный такой: то отвечает взаимностью, то вообще – игнор. Я рассказала это Саше, рассчитывала на помощь с его стороны. Хотя не могу сказать, что он мне помогает. Еще как! Только взамен он требует секс… Дело-то хозяйское, я ему никогда ему не отказывала, но Макс теперь даже и не смотрит на меня.
В подъезде послышался грохот. Мы зашли обратно.
— Собираем манатки и уходим! Дело есть, и оно не обсуждается! – отчеканил Саша.
Парни похватали куртки, валявшиеся на лестнице и молча последовали за лидером. Через десять минут они уже подошли к детской площадке. От скамеек и качелей еще пахло краской. В песочнице кто-то забыл ведерко. Синее.
— Вон туда…, — лидер указал в сторону толпы кавказцев. Все ринулись им навстречу. Один из бритоголовых на ходу вынул нож и всадил его в широкую спину кавказца. В темноте было не отличить тех от других. Кто-то уже лежал на асфальте. Послышался выстрел. Наступила тишина.
Рис
— Всё, что тебе раздают, вон, — Саша указывает на толпу людей, которая протягивала всем флаеры «Хватит кормить Кавказ!», имперские флажки, ленточки, — Не бери. Если мусора брать нас будут, а ты с этими флажками, то потом просто так не отмажемся.
Мы проходим через рамки. Лидер оглядывается по сторонам в поисках знакомых. Перед нами выстраиваются колонны людей, напоминающих возмущенных дачников. Справа играет «Рамштайн». Вливаемся в толпу. Саша с ухмылкой и презрением смотрит на них.
— Русский марш – это глупо и бесполезно, — пожимая плечами начинает он, — Этим всё равно никто ничего не добьётся. Медведеву вообще насрать, — до нас доносятся «Путин — вор! Долой партию жуликов и воров!» — А Путин… хм, всё уже предрешено, так что, смысла нет.
Колоны медленно двигались по улице Перерва, в сторону метро «Братиславская». Я увидела руке Саши глубокие порезы, как будто от ногтей. Я поинтересовалась, что с ним произошло.
-Лена меня взбесила недавно, я её за горло ухватил, вот она и сопротивлялась, — говорил он, зевая. Затем рассказал историю, про бывшую девушку. — Тварь е*ан*я, с тупыми загонами. Я ей пизд*нул один раз хорошенько, на всю жизнь запомнила. Тогда типа обиделась, ушла. Теперь вернуться хочет, любит якобы, — выцедил Саша, сморщив нос и опустив уголки губ.
«За это убийство ответят ваши дети», — скандировала толпа, упоминая убийство Егора Свиридова. Саша насторожился, стал внимательно вслушиваться, а потом возмутился:
— А вот это уже полный бред! Отвечать должны те, кто это сделал! И организаторы, крича эту фразу, просто специально провоцируют на беспредел!
![DSC_0276](https://farm7.static.flickr.com/6098/6311910965_480b935d19_z.jpg)
![DSC_0276](https://farm7.static.flickr.com/6098/6311910965_480b935d19_z.jpg)
Когда колоны дошли до конечной станции, лидер заявил:
— Знаешь, я себя здесь плохо чувствую. Я поеду наверно, — улыбнулся он мне, — У нас ещё драка в понедельник. Парней надо подготовить. А то они же пропадут без меня.
В это время в кинотеатре «Солярис», рядом с метро «Братиславская», на втором этаже был накрыт стол возле окна. Оттуда открывается вид на улицу Перерва.
![](https://img-fotki.yandex.ru/get/5313/136100450.0/0_5d363_414103ff_XL.jpg)
![](https://img-fotki.yandex.ru/get/5313/136100450.0/0_5d363_414103ff_XL.jpg)
На парковке, за несколько часов до начала «Русского марша» стояли машины представительского класса. Выделялся из них фургон в цветах МЧС с надписью «Подвижной пункт управления Префекта Юго-Восточного Административного округа г. Москвы».
![](https://img-fotki.yandex.ru/get/4420/136100450.0/0_5d365_9c6e4e75_XL.jpg)
![](https://img-fotki.yandex.ru/get/4420/136100450.0/0_5d365_9c6e4e75_XL.jpg)
Кинотеатр не работал до 17.30. Тем, кто приобрел билеты на более раннее время, предлагалось бесплатно их обменять, либо вернуть деньги.
![](https://img-fotki.yandex.ru/get/4713/136100450.0/0_5d364_78d31126_L.jpg)
![](https://img-fotki.yandex.ru/get/4713/136100450.0/0_5d364_78d31126_L.jpg)